корпорация социального дизайна
сетевая экспертная инициатива

Пять тезисов, развенчивающих левый миф Франции

Андрей Ушаков

ДЛЯ СПРАВКИ: Новым президентом Франции избран Николя Саркози, который получил во втором туре президентских выборов 53,06% голосов избирателей, а его соперница - Сеголен Руаяль - 46,94%. Наблюдатели отметили рекордную явку на этих выборах: уже к полудню проголосовали более трети французов, а всего в голосовании приняли участие 83,97% из примерно 44,5 миллиона зарегистрированных избирателей. (РИА-Новости)

1. Прошедшие президентские выборы во Франции имеют немалое влияние на перераспределения значений и ассоциаций мирового политического универсума. Развенчан миф о Левой Франции, Франции, всегда идущей впереди всей Европы в деле социальных реформ и прогресса. Никогда еще Франция не выбирала настолько правого «кандидата» как Саркози. И это несмотря на весь тот ажиотаж, который социалисты и примкнувшие к ним попытались организовать, чтобы превратить второй тур выборов в «референдум анти-саркозистов». Отныне Франция как депо левой мысли и политики окончательно потеряла свое значение. Отсылки к внутренней и внешней политике Франции теперь уже не будут иметь никакого смысла и для международных синдикатов левых.

2. Проигрыш Сеголен Руаяль и Социалистической партии становится более понятным, если учесть, что французская политическая система настойчиво исключала тот тип партий и движений, который в последнее время выглядит все более актуальным. Речь идет о реабилитации профсоюзного движения и рабочих партий (примеры: «Левая партия» Грегора Гизи и Оскара Лафонтена, «Рабочая партия» (Partij van de Arbeid) в Голландии). Кандидат от «Lutte ouviere» (Arlette Laguiller) на прошедших выборах сразу же была занесена в число «миноритариев», да она и не сумела мобилизовать пусть дряхлые, но все-таки реальные профсоюзные механизмы. Та же самая ситуация с Шиварди, оказавшимся в самом хвосте кандидатов первого тура. Все это говорит о том, что левые во Франции принципиально отказались от использования и актуализации «устаревшего» классового механизма, обеспечивавшего некогда устойчивую систему политических интеракций и ожиданий.

3. Вместо этого, фаворит «условно левого» фланга – Руайль – многократно заявляла о своей дистанции не только по отношению к левым, но и по отношению к собственной партии. Призывы к учреждению VI Республики фактически выполняли функцию делегитимации и дестабилизации наличного политического поля и его значений. Своеобразный мессианизм Руаяль не был, однако, поддержан политической программой (правда, бывает ли программа мессианизма?), и даже простой коллаборацией с многочисленными антилиберальными левыми, каждый из которых стал вести «свой последний бой». Сама структура левого движения в результате приобрела совершенно определенный характер.

4. Его можно определить как формирование «левой эстетики в качестве черной эстетики». В совершенно точном, бахтинском смысле слова, левые стали работать в качестве карнавала, играть в потешную политику (именно этот аспект карнавальности и связанное с ним понятие события недооценила Е.Петровская в дискуссии с А.Блиновым). Иначе говоря, цели левых могут быть реализованы только при карнавализации всей политики в целом – поскольку в пределе ни одна политическая система не способно качественно реагировать на руаялистские призывы к тотальному «диалогу», в котором каким-то образом должно соединиться несоединимое. Карнавальную структуру французских левых можно связать с поддерживаемой и политически закрепленной «способностью удивляться и восхищаться всему уникальному, приходящему с Востока» - отсюда и склонность постоянно возвращаться к маоизму, которую демонстрирует, например, А.Бадью. «Черный» характер левой эстетики был подчеркнут определением локуса «карнавала» - постоянно опрокидывающегося вверх тормашками социума жителей пригородов и подземки, боевиков-антисаркозистов.

5. В конечном счете, социалисты так и не смогли ответить, зачем нужна Руаяль, если уже был Тони Блэр. Откровенная ориентация лидера социалистической партии на политика и программу, чьи действия были подвергнуты жесткой критике еще в 90-е создало неизбежное впечатление «отсталости» Франции. Французы, в отличие от русских, не готовы догонять. И уже тем более тогда, когда результаты такой игры в «догнать и перегнать», как заранее известно, не обещают ничего кроме фрустрации. Очевидным выходом из такой ситуации является умеренная защита «национального» и поддержка той вменяемой, пусть и не блестящей программы, которую предложил Саркози и UMP. Поддержка Саркози на общеевропейском уровне тезиса о необходимости регулирования миграционной политики позволила ему, в то же время, отыграть у Руаяль «европейский» козырь, поскольку, де факто, он сумел обозначить ту проблему, которая наиболее остро ощущается всеми лидерами Евросоюза.

|9 мая 2007 г.|