корпорация социального дизайна
сетевая экспертная инициатива

Влияние эффекта агломерации на результаты выборов

Алексей Зимоха

История российских выборов знает массу примеров, когда во время федеральных избирательных кампаний в крупнейших городах страны – Москве и Санкт-Петербурге – соотношение голосов, поданных за основные политические силы, существенно отличалось от картины, наблюдаемой по стране в целом.

Особенно остро различия ощущались в середине 90-х, когда электоральные предпочтения в субъектах Федерации хорошо коррелировали с соотношением в них городского и сельского населения. Регионы с повышенной долей городского населения более активно голосовали за демократические силы, в то время как территории с повышенной долей сельского населения входили в так называемый «красный пояс» с преобладанием левого электората. Понятно, что Москва и Санкт-Петербург как субъекты Федерации с практически 100% городским населением оказывались на одном из полюсов.

Представляется весьма интересным проследить, сохранились ли отличия в голосовании крупнейших российских городов в настоящее время – в новой политической ситуации, которая характеризуется доминированием консолидированной политической элиты и ослаблением оппозиционных движений – как право-либерального, так и левого толка.

Другой вопрос, на который предстоит ответить в рамках данной статьи, состоит в том, насколько типична для других стран ситуация, при которой электоральные предпочтения населения крупных городов и городских агломераций отличаются от предпочтений страны в целом.

На первый взгляд, ответ очевиден. В городах формируется своеобразный профессиональный состав населения, у горожан, как правило, выше уровень образования, более широкий спектр источников информации, что непосредственным образом сказывается на ходе политической борьбы. Следовательно, структура электоральных предпочтений не может не отличаться от среднестатистической. Однако наше исследование показывает, что очень часто складывается противоположная и несколько парадоксальная ситуация, когда население крупных городов голосует идентично среднестрановой картине.

В качестве меры того, насколько результаты выборов в отдельной территориальной ячейке отличаются от результатов выборов по стране в целом, можно использовать индекс политической обособленности региона - (ИПО).

Рассчитывается индекс по следующей формуле:

ИПО = S o P [ i , m ] – P [ m ] o /2. В этой формуле P [ i , m ] – доля голосов, набранных партией или кандидатом в регионе, P [ m ] – доля голосов, набранных партией или кандидатом в стране. S o P [ i , m ] – P [ m ] o - сумма разностей долей голосов, набранных партиями или кандидатами в регионе и стране.

Индекс политической обособленности показывает, насколько сильно электоральные предпочтения в регионе отличаются от электоральных предпочтений в стране. Чем сильнее отличия, тем выше значение индекса. Предельные значения – 0 и 1. Минимальное значение индекс принимает в том случае, если региональные избиратели проголосовали абсолютно так же, как и избиратели страны в целом, т.е. доли голосов, полученные партиями или кандидатами, были абсолютно идентичны.

В пределе максимальное значение индекса стремится к 1. Это происходит в том случае, если региональные избиратели проголосовали абсолютно за другие партии или кандидатов, нежели избиратели страны. Поясним это на простом примере. Допустим, что в выборах приняло участие 4 партии – А, Б, В и Г. По стране партии А и Б суммарно показали результат, близкий к 100%, а партии В и Г – близкий к 0%. В регионе же, наоборот, партии В и Г в сумме получили порядка 100%, а партии А и Б – результат, близкий к 0%. Для упрощения расчетов ИПО брались только партии и кандидаты, набравшие больше 5% по стране.

Расчет индекса по России показывает, что на протяжении длительного времени значения индекса для Москвы и Санкт-Петербурга были существенно выше средних по российским регионам, и лишь во время последних федеральных выборов тенденции стали другими.

Таблица. ИПО в Москве по результатам выборов 1993-2003 гг.

1993 – Выборы Госдумы 1993 года.

1995 – Выборы Госдумы 1995 года.

1996 (1) – Президентские выборы 1996 года (1 тур).

1996 (2) – Президентские выборы 1996 года (2 тур).

1999 – Выборы Госдумы 1999 года.

2000 – Президентские выборы 2000 года.

2003 – Выборы Госдумы 2003 года.

2004 – Президентские выборы 2004 года.

Москва и Санкт-Петербург вплоть до 2000 года всегда входили в число регионов с наиболее высокими значениями ИПО. По данному показателю их опережали только отдельные субъекты Федерации с высокой долей титульного населения, которые так же традиционно голосовали не так, как Россия в целом.

Максимального значения ИПО достиг в Москве в 1999 году в связи с высокими показателями движения ОВР, среди лидеров которого был московский мэр Юрий Лужков. В 1999 году за ОВР проголосовало в Москве 41% активных избирателей, в то время как по стране в целом у ОВР было 13%.

В то же время если проследить отношение ИПО в Москве и Санкт-Петербурге к среднестрановому, то будет видно, что данное отношение имеет тенденцию к снижению, причем в Москве снижение началось с президентских выборов 2000 года, а в Санкт-Петербурге с думских выборов 1999 года.

В 2004 году в обоих городах значение ИПО было на 0,1 ниже среднестранового. В других субъектах Федерации с центром в виде крупного города значение индекса также снижалось. Означает ли это, что в новых условиях влияние эффекта агломерации на результаты выборов оказалась ослаблено? Если это так, то необходимо понять, каковы механизмы ослабления влияния эффекта агломерации, ведь избиратель в крупнейших городах остался тем же, изменилась лишь политическая обстановка в стране.

Приблизиться к ответу на этот вопрос можно с помощью сравнительного изучения влияния эффекта агломерации в зарубежных странах, поскольку такое изучение дает возможность выявить и сопоставить варианты, при которых эффект агломерации проявляется в полной мере или же, наоборот, выражен слабо.

В нашей диссертационной работе «Сравнительный анализ закономерностей электоральной географии в странах разного типа» сопоставлялись результаты выборов в 26 странах. Выяснилось, что эффект агломерации наблюдается во многих странах, но далеко не во всех.

В США в округе Колумбия с Вашингтоном на президентских выборах 2000 года в только 9% избирателей проголосовали за Джорджа Буша, в то время как Эл Гор получил 85% голосов, в то время как по США в целом соотношение голосов, поданных за основных кандидатов, было примерно равным. Соотношение голосов в 2004 году оказалось еще более впечатляющим: в округе Колумбия Джордж Буш получил только 9% голосов, Джон Керри – 90%.

Эффект агломерации выражен во многих европейских странах. Например, в Великобритании Лондон, где побеждают кандидаты от лейбористов, со всех сторон окружен графствами, население которых на протяжении всех избирательных кампаний как минимум последних 20 лет, отдавало предпочтение тори. В Париже по сравнению с соседними департаментами резко возрастает доля правого электората (хотя снижается доля ультраправого).

Очень интересная картина складывается в Скандинавских странах – Швеции и Норвегии. Обе страны весьма слабо дифференцированы с точки зрения электоральной географии. Единственная закономерность заключается в том, что внутренние и более северные районы в обеих странах чуть более активно голосуют за партии социал-демократического характера, которые, как правило, и выигрывают на выборах, а южные и приморские районы более охотно отдают свои голоса правым партиям. В обеих странах в Стокгольме и Осло наблюдаются экстремально высокие результаты консерваторов, и экстремально низкие результаты социал-демократов.

Таким образом, мы видим, что эффект агломераций может проявляться по-разному с идеологической точки зрения. В одних случаях городские агломерации встают на сторону левых и либеральных сил, в других случаях, наоборот, голосуют за правых.

И все-таки эффект агломерации проявляется не везде. Существуют и другой тип стран, это страны, в которых голосование в столичных регионах похоже на среднее соотношение голосов по стране.

Один из наиболее ярких примеров – Испания. Мадрид расположен по сути дела в переходной зоне между голосующим за правых севером и голосующим за левых югом. Поэтому соотношение голосов избирателей в Мадриде, который все же более консервативен, чем Испания в целом, зачастую совпадает с соотношением голосов, поданных избирателями по стране в целом. Похожая картина наблюдается в соседней Португалии. Здесь также избиратели северных провинций голосуют в большинстве своем за консервативные партии, а юг тяготеет к социал-демократам. Лиссабон оказывается посередине и голосует так же, как и страна в целом.

Расчет ИПО для некоторых латиноамериканских стран (Колумбия, Мексика, Эквадор) показывает, что в них так же значение ИПО в столичных регионах приблизительно такое же, как и среднестрановое.

Сопоставив страны, можно предложить объяснение того, почему в одних из них эффект агломерации проявляется гораздо сильнее, чем в других. Дело в том, что в одних государствах сильны политические противоречия между центром и периферийными регионами, а в других случаях речь идет о «горизонтальных» межрайонных противоречиях. В странах, где противоречия между регионами совсем невелики по сравнению с различиями в политических пристрастиях жителей столицы и регионов, наблюдаются особенно высокие значения ИПО в столицах и агломерациях по сравнению со средними значениями.

Например, в Чехии избиратели голосуют примерно одинаково по всей территории страны, в то время как результаты выборов в Праге могут сильно отличаться. В Испании, напротив, сильные межрегиональные противоречия, в нескольких автономных областях (особенно, Каталония и Страна Басков) развито регионалистское и сепаратистское движение, а характерное для России противостояние центра и периферии, выражено не столь явно.

Под противостоянием центра и периферии мы имеем в виду не бытовой, а политический аспект. Известно, что в России всегда недолюбливали москвичей. Это тоже проявление противостояния центра и периферии, но на результаты выборов больше влияет другое, а именно, каким образом выстроены отношения между федеральным центром и регионами.

В 90-е годы региональные лидеры чувствовали определенную независимость при принятии решений от федеральной власти, зачастую противостояли федеральному центру в закулисных схватках. Во время думских выборов 1993 и 1995 годов, а также во время президентских выборов 1996 года в большинстве своем москвичи и петербуржцы отождествляли себя с политикой федерального центра, направленной на проведение экономических и социальных реформ. Жители же многих регионов, особенно сельских, напротив, были недовольны происходящим в стране и голосовали против действующей власти.

В 1999 году значение ИПО в Москве было вторым после Ингушетии, поскольку основная часть московских избирателей ассоциировала себя с Юрием Лужковым, открыто выступившим против Кремля. В то же время, если брать Россию в целом, то в ней наметилась тенденция голосовать «за» власть, а не «против» власти, как это было в середине 90-х.

Начиная же с 2000 года, ускорился процесс консолидации федеральной и региональных элит, в связи с чем политическое противостояние центра и регионов, характерное для 90-х, оказалось ослабленным. При этом интересно, что бытовой аспект противостояния никуда не исчез. Москву до сих пор не любят за чрезмерную концентрацию капитала, слишком высокий уровень жизни по меркам многих регионов, поведенческие различия между москвичами и жителями других краев, областей и республик. Но консолидации федеральной и региональной политической элиты оказалось достаточно для того, чтобы такие противоречия не сказывались на электоральных предпочтениях.

Иными словами, социально-экономические предпосылки для электоральных различий сохраняются, но характер взаимодействия политических сил не дает им реализоваться. Это позволяет сделать очень интересный и важный вывод: динамические закономерности электоральной географии не повторяют полностью динамические закономерности социально-экономической географии, а взаимодействие политических сил является равноценным фактором, определяющим электоральный рисунок, формирующийся на территории государства.

|22 ноября 2006г.|