корпорация социального дизайна
сетевая экспертная инициатива

Энергетическая революция. О мнимых и реальных результатах саммита G 8 в Санкт-Петербурге

Дмитрий Суслов, заместитель директора по исследованиям Совета по внешней и оборонной политике

1.

Со времени Санкт-Петербургского саммита «Большой восьмерки» уже минуло почти четыре месяца. Обсуждение же его итогов не прекращается. За небольшим исключением, большинство комментариев удивляют своей неадекватностью.

Наблюдатели и в России и на Западе в целом верно отразили главный политический итог встречи: несмотря ни на какие противоречия, расходящиеся повестки по возрастающему числу вопросов, между Россией и Западом сохранена парадигма партнерства. Причем основные старания к этому приложили именно страны ЕС и США. (Фантазии ряда российских комментаторов о «полном возвращении» РФ в число самых влиятельных и «постиндустриальных» стран мира оставим за скобками).

Отчасти это означает нужность России для решения многих проблем мировой политики и экономики. Отчасти – нежелание портить с ней отношения в условиях и без того сложной международной обстановки. Отчасти – раскол внутри самого Запада.

Однако, в части конкретных решений саммита оценки комментаторов разделились.

Российские и американские эксперты в один голос заявили, что конкретных результатов почти не было. При этом в РФ апеллировали к срыву соглашения с США по вступлению России ВТО и отсутствию прогресса энергетического диалога с Евросоюзом. Решения о вхождении «Газпрома» в европейские газораспределительные сети достигнуто так и не было. В США же главным образом указывали на отсутствие единой позиции G 8 по начавшейся тогда войне на Ближнем Востоке, равно как и на отсутствие жесткой критики Кремля по вопросам внутренней политики.

Из всего этого единственным весомым аргументом представляется неспособность «восьмерки» занять единую позицию по конфликту Израиля и «Хезболлы». Что же касается критики России, то на саммите ее и не должно было быть – ведь главной задачей встречи было все же закрепить партнерство в российско-западных отношениях. Поэтому, вся критика была высказана заранее.

Прорыва в вопросе вступлении РФ в ВТО на саммите 15-17 июля также могли ждать лишь те, кто не разбирается в американской внутренней политике. В преддверии приближающихся в США выборов этот прорыв был бы выставлен оппонентами нынешней администрации как «подарок Буша авторитарной России», и стал бы еще одним предметом бичевания Белого дома, популярность которого в последнее время и так крайне низка.

Кстати, именно по этой причине подписание на недавнем саммите АТЭС в Ханое протокола о завершении переговоров РФ-США о вступлении последней в ВТО вовсе не стоит рассматривать как заключение соответствующего соглашения. С последним администрация Дж. Буша будет тянуть как можно дольше ввиду сложившейся внутриполитической ситуации. Победа на выборах в Конгресс демократов лишь добавляет республиканской администрации максимальной осторожности в решениях по России.

Наконец, бесперспективность принятия на встрече в Санкт-Петербурге решения по формату энергетического партнерства РФ - ЕС стала очевидна еще на саммите Россия-Евросоюз в Сочи (25 мая). Тогда Москва подтвердила принципиальную позицию по Договору Энергетической хартии (ДЭХ) и открытию для ЕС своих энергетических месторождений и магистральных трубопроводов, а также по независимому доступу европейских компаний к месторождениям стран Центральной Азии. В свою очередь, Брюссель не сделал уступку в вопросе вхождения «Газпрома» в газораспределительные сети Евросоюза. На саммите «восьмерки» же произошла реприза – также без какого-либо стратегического урона российско-европейским отношениям.

Однако, большинство европейских комментаторов в оценках саммита радикально отличались как от российских, так и от американских коллег. Посетовав, что Россия так и не согласилась ратифицировать ДЭХ, они, тем не менее, заявили, что на встрече был достигнут колоссальный прорыв, причем как раз в энергетической области. А именно, якобы было принято решение об обмене энергетическими активами России и ЕС: мол, Россия предоставляет европейским компаниям доступ к месторождениям и газопроводам, а Евросоюз, в свою очередь, пускает «Газпром» в свои газораспределительные сети.

Возникла парадоксальная ситуация. Наблюдатели в ЕС приветствовали как раз то, к отсутствию чего апеллировали в России. Ситуация, однако, становится понятной, если посмотреть оценки саммита, данные руководством Комиссии ЕС. Вернувшись в Брюссель, те сразу заявили о достигнутом в Санкт-Петербурге «историческом прорыве» в энергетической области. Их слова фактически и повторили европейские наблюдатели.

Более того, отталкиваясь от упоминания в итоговой декларации саммита Энергетической хартии и возможности обмена энергетическими активами между Россией и ЕС, в КЕС сделали вывод, что Москва все-таки взяла на себя обязательство допустить европейские компании к своей энергетической инфраструктуре, и что уж теперь-то она просто обязана ратифицировать ДЭХ. Об этом прямо заявил глава КЕС Жозе Баррозу. По его словам, ратификация Россией Договора Энергетической хартии станет главной проверкой ее решимости выполнять «обязательства», взятые на саммите. И этом при том, что российский президент Владимир Путин сразу после саммита подчеркивал прямо противоположное.

Создается впечатление, что Комиссия попыталась просто продавить выгодное себе решение, с невозмутимым видом заявив о том, чего не было. Передергивание фактов, действительно, налицо. Во-первых, в итоговом документе саммита говорится о том, что приветствуются «принципы Энергетической хартии», которая является совершенно отдельным декларативным документом. Никакого же упоминания Договора Энергетической хартии, и уж тем более обязательств России по нему, в декларации «восьмерки» нет.

Во-вторых, в итоговом документе содержится «признание важности» взаимного приобретения энергетических активов. Это вовсе не означает, что уже принято решение об открытии энергетического рынка России и выработаны конкретные формы и условия этих обменов. Наконец, в документе G 8 нет вообще ни слова об инфраструктуре доставки энергоресурсов (магистральные трубопроводы) как о том, что потенциально подлежит обмену. Упоминаются лишь «активы в области разведки и добычи, переработки и сбыта».

2.

И все же, существенный прогресс в энергетической области в Санкт-Петербурге был достигнут, причем гораздо более фундаментальный, чем проблема ДЭХ и российских трубопроводов. Причем достигнут был вопреки усилиям и США и в особенности ЕС. Саммит стал индикатором масштабных, подлинно революционных изменений в мировой экономике, а также свидетельством того, что Запад уже не в силах повернуть их вспять.

Эти изменения заключаются в том, что западные корпорации, безраздельно правившие мировым энергетическим рынком в XIX и XX вв., постепенно теряют над ним политический контроль. Со временем все большая доля производства энергоресурсов будет приходиться на страны, не подконтрольные ни западным государствам, ни их компаниям (Россия, Казахстан, Иран, Венесуэла). Причем в российском случае это касается не только производства, но и транспортировки энергоресурсов. Потеря политического контроля над энергетическим рынком для Запада означает серьезное ослабление позиций в мировой экономике в целом и перспективу пересмотра глобальных экономических, а то и политических, правил игры.

В этой связи разворачивается настоящая битва за Россию и страны СНГ, одним из эпизодов которой и стал Санкт-Петербургский саммит. Сформировалось даже своеобразное разделение труда. США концентрируются на нефти. Они уже получили контроль над ресурсами Азербайджана, стремятся получить доступ к казахской нефти, параллельно предлагая России нарастить способность заменить Саудовскую Аравию в роли гаранта стабильности мирового нефтяного рынка. ЕС же основные силы сосредоточил на газе. Давление Брюсселя по ДЭХ – не что иное, как попытка не допустить окончательной потери Западом контроля над мировым рынком газа, львиная доля которого приходится на РФ.

Однако – и в этом главная энергетическая значимость саммита G 8 - Западу, по всей видимости, с потерей доминирования в мировой энергетике придется смириться. Российская энергетическая повестка дня была партнерами по «восьмерке» принята и рассматривалась по крайней мере как «повестка №2», а не как какая-то девиация. Впервые наиболее развитые страны мира признали, что энергобезопасность означает не только безопасность потребителей (то есть их самих), но и безопасность поставщиков энергоносителей.

Это уже пересмотр прежних правил игры. Производители отныне рассматриваются не как безропотные сырьевые придатки, а как полноправные участники рынка, наравне с Западом участвующие в формировании его правил и норм. Возникают, не больше ни меньше, зачатки равенства в мировой энергетике. А через нее – и в мировой экономике в целом.

История не лишена иронии. «Семерка» создавалась как реакция Запада на энергетический шок 1970-х, как воплощение противостояния развитых стран энергоэкспортерам. Тогда G 7 сохранила контроль над мировой экономикой и ее иерархию в свою пользу. Сегодня же, став «восьмеркой», она сама провозгласила реальность перемен куда более значимых, чем простое повышение цен.

Однако, в долгосрочной перспективе подобное перерождение G 8 лишь на пользу. Оно придает этому институту легитимность среди подавляющего большинства человечества, среди развивающегося мира, на который сегодня приходятся основные полюса экономического роста, в первую очередь в Азии. Ранее «семерка» воспринималась как «клуб жирных котов», навязывающих остальному миру несправедливые правила игры и стремящихся закрепить доминирующее положение в мировой экономике в ущерб развитию всех остальных. Сегодня, в условиях общего кризиса международных институтов подобное восприятие чревато дальнейшей деградацией управляемости международной системы и, как следствие, общей дестабилизацией.

С другой стороны, стабильности международной системы угрожает ее чрезмерная поляризация между наиболее развитыми государствами и ресурсоэкспортирующими странами. Сегодняшние правила глобализации, определяемые преимущественно «восьмеркой», обрекали последних на медленную деградацию.

В этом смысле решения Санкт-Петербургского саммита и пересмотр правил мировой энергетики – шаг к снижению дисбалансов и поляризации мировой экономики. Шаг чрезвычайно важный с точки зрения стабилизации как экономической, так и политической систем. Действительно, энергоэкспортирующие страны получают шанс почувствовать себя чуть менее бесправными и выстроить более справедливую систему отношений с развитыми государствами. Это, в свою очередь, снизит чувство несправедливости и гнева, свойственное сегодня большинству населения, скажем, Расширенного Ближнего Востока. В условиях политического пробуждения населения «третьего мира» уменьшение у него протестных настроений – важнейший фактор снижения конфликтности.

Таким образом, скудный на краткосрочные экономические решения Санкт-Петербургский саммит сделал важный вклад в главную прерогативу «восьмерки» - управление глобализацией. Российская повестка дня в области энергетики и ее признание G 8 в целом – это шаг к тому, чтобы сделать глобализацию несколько более демократичной и менее хищнической в отношении слабых.

|23 ноября 2006г.|