Между поколениями - пропасть // Элита общества, май 2005 г.
Сколько ему ни пытались прилепить ярлыки — сначала антикоммуниста после выхода на Западе в 1978 году романа «Зияющие высоты», который и послужил поводом для высылки из страны, лишения гражданства и всех наград Великой Отечественной войны.
Потом за те же книги на том же Западе его называли последним коммунистом, — сколько бы ни пытались втиснуть его в рамки, великий писатель и ученый нашего времени никогда в них не вписывался. Он сам называет себя «государством в государстве».
Александр Александрович, в юбилей Великой Победы давайте поговорим о роли элиты во времена войны. Влияла ли она на Сталина?
Элита — понятие весьма неопределенное, его в социологии очень часто сейчас употребляют, но точного определения нет. В любой социальной системе вокруг высшей власти всегда складывается группа людей, которая влияет на нее, а зачастую даже и управляет высшими лицами страны. Сейчас это особенно характерно для США, где президентов изображают как самых могущественных людей. На самом деле они марионетки даже не одной, а нескольких элит. Такое образование можно было наблюдать в советские годы во все эпохи. А в сталинской системе вообще складывалась некая обширная группа, фактически правящая. Она юридически не фиксирована, в нее могли входить самые разные лица. Потом Сталин стал ее фиксировать, и появилось понятие «номенклатура». Она и образовывала правящую элиту. В послесталинские годы понятие «номенклатура» изменилось. Им стали называть очень широкий круг людей, входящих в систему управления — ЦК КПСС, Совет Министров… Но в сталинские годы такую номенклатуру образовывала группа, лично знакомая со Сталиным. Они все известны. Свидетельств насчет роли этой группы осталось немного, и они все рассеяны. Я не был вхож в эту среду во время войны, я был начинающим исследователем. Сейчас, оглядываясь назад, я могу сказать, что существовал круг людей, который можно называть элитой, и Сталин широко использовал его при выработке решений. Сталина изображают, особенно в антисоветской литературе, как деспота, который принимал решения исключительно по своему произволу. Это чепуха. Он был выдающимся в истории человечества политическим деятелем. Прежде чем принимать решения он советовался со своей элитой. Я был знаком с авиаконструктором Микулиным, который был лично знаком со Сталиным. Он мне рассказывал, что Сталин каждый день просматривал до 400 страниц текста, что когда он собирал специалистов по авиации, было такое впечатление, что он в этом профессионал. Тайных советников у него не было, мы их всех знаем. В круг его элиты входили и писатели, и артисты, не только полководцы. Но влияли они на него не в том смысле, как сейчас влияют на президентов, а в том, что он с ними встречался, советовался. Даже человеку, который в интеллектуальном отношении стоит выше, все равно нужно послушать разные мнения. А Сталин был неизмеримо выше своего окружения. Троцкий, Каменев, Бухарин… Я как ученый, знающий их тексты, могу судить об их интеллектуальном уровне. Даже высокоинтеллектуальным людям нужны аудитории. Когда они выступают перед слушателями, они сами обдумывают то, что говорят. И все решения, конечно, принимал он сам.
Можно ли говорить о преемственности поколений в связи с юбилеем Победы?
Разрывы поколений уже были. Сейчас произошел разрыв поколений эпохального масштаба. Первый, при котором еще сохранялась какая-то преемственность, был в послевоенные годы. Мое поколение довоенное. Это люди, которые сложились до войны, — школьники, окончившие десятилетку в 38-40 годах. Это поколение понесло самые большие потери. В первые же дни войны погибло и попало в плен более 3 миллионов человек. И в послевоенные годы это стало одним из кризисов. Инициатива стала переходить к послевоенному поколению. Руководящие посты начали занимать люди, которые подрастали после войны и в войне не участвовали. Это поколение 1929, 1930, 1931 годов рождения. Но тогда советская система держалась, а начиная с 85-го года, когда стал назревать перелом, между поколениями разверзлась социальная пропасть. Сейчас подросли молодые люди, родившиеся в горбачевские годы или созревшие в них. И это поколение, конечно, составляет основную часть актива и ему принадлежит будущее. Это совсем другие люди, и, если даже то поколение — 29-31 годов можно отнести к госмосоветикусам, то это — полная противоположность. Назовем его постсоветским. С коммуняками тут колоссальный разрыв. Даже разрыв между поколением дореволюционным и теми людьми, которые пришли в советские годы, не был таким сильным, как сейчас.
Если смотреть современные американские фильмы о войне, можно подумать, что победа одержана только благодаря союзникам, и особенно США. Ваша точка зрения на второй фронт, Александр Александрович?
В чем была суть войны? Это важно понять, и тогда все становится на свои места. После революции 17 года главным врагом для западного мира стал Советский Союз как страна коммунистическая, которая открыла свою эволюционную линию, отличную от западной. СССР стал образцом для подражания многих народов. Международное влияние нашей революции было колоссальным. Сейчас все это забыто. Первая, кстати, крупная публикация была сделана американцем Джоном Ридом «10 дней, которые потрясли мир». На Западе миллионы людей воспринимали эту революцию как свою, как прорыв. Вся советская история человечества не видела такого стремительного прогресса. Это я утверждаю как ученый. В кратчайшие сроки была ликвидирована безграмотность. России досталось 90% малограмотных людей. Было создано такое среднее образование, какого не было нигде. Победу в Великой Отечественной войне одержал советский десятиклассник. Мы создали современную индустрию. В ходе войны наша промышленность создавала лучшее оружие в мире.
Гитлера допустили к власти для борьбы против наступающего коммунизма, к которому в мире развивалась тенденция. Гитлеровскую Германию хозяева западного мира именно готовили к этой войне. Но не все подконтрольно стратегам. Мировая общественность встала на нашу сторону.
Немцы были уверены в том, что парад 7 ноября 41 года будут проводить они как победители. Они совершили грандиозную ошибку. На Западе не понимали сущность и потенции коммунистической системы. Несмотря на огромные потери вначале, колоссальное достижение первого периода - срыв блиц-крика. Мы навязали долговременную тотальную войну. А вот ее как раз немцы вести не умели. Советская же система как будто специально была создана, чтобы справляться с такого рода трудностями. Немцы не понимали, что происходит. Они захватили все ресурсы Европы, но только теряли силу, в то время как наша мощь наращивалась.
Мы стали создавать фантастическую авиацию. Я служил в штурмовой авиации на самолете Ил-2, гениальном изобретении. Потрясающий вид оружия! Когда мы подошли к границам Польши, стало очевидно, что если союзники не откроют второй фронт, мы все равно немцев добьем и тогда захватим всю Европу. Второй фронт открыли вовсе не для того, чтобы нам помочь, а чтобы урвать что-то себе и не допустить нас слишком далеко. Первоначальный замысел был даже на территорию Польши не допускать, но он не удался. А мы были настроены на то, чтобы прочесать и снести всю Германию, если потребуется — пройти и до океана.
Вас выслали за антисоветскую деятельность, роман «Зияющие высоты» был запрещенным, и его читали «в ксероксе», оглядываясь, не видит ли кто посторонний. Но перестройку Вы не приняли, а 91-й год назвали контрреволюционным переворотом…
Наверное, моя позиция кажется странной, но я не был антисоветчиком. Я критически относился к советскому обществу. Это совсем другое. Я не был диссидентом. Со школьных лет я не был и марксистом. Я бунтовал лично, потому что видел, что происходило реально. Видел, что это не соответствовало идеалам коммунизма, в которые я свято верил. Я был и, наверное, остаюсь идеалистом. Я воспринял в школе французскую революцию как свою, я сложился революционером, но не был против коммунизма, даже не против советской системы. Бальзак — он что, боролся против капитализма? Или Свифт — против буржуазного общества? Нет, конечно. Это по натуре критическое отношение. Я написал «Зияющие высоты», когда мне было 54 года. Если бы ко мне нормально относились в СССР, я бы не стал их писать. Так я оказался в изоляции. Возникает вопрос - почему мои способности в СССР не использовались? Почему? Я еще в 54-м году защитил диссертацию, кстати, на материале «Капитала» Маркса. И тогда понимающие люди ставили вопрос о том, что это выдающаяся работа, что Зиновьеву надо сразу дать степень доктора. 8 лет диссертацию не утверждали! Почему? Я в логике добился выдающихся результатов, меня включали в тройку крупнейших логиков мира. Но меня ни разу не выпустили ни на одну международную конференцию. Я жил Бог знает как, снимал комнатушки. Только в 67-м году случайно получил квартирку — 19 квадратных метров. Почему, спрашивается?
В исследовании социальных явлений я разработал свою теорию. За 10 лет до Горбачева я построил математическую модель советской системы и доказал, что советская система точно так же, как всякая другая, подвержена кризисам. Вместо того, чтобы принять это к сведению, выслушать, ее оценили как клевету на наш строй. Советское общество считалось бескризисным. А на Западе это использовали. Там поддерживали людей, выделяющихся из общей массы — писателей, ученых. В 78-м меня лишили всего, что можно, и я оказался на Западе. Там встретили с почетом. Цэрэушники вынесли «Зияющие высоту» и говорят: «Мы Советский Союз изучали не по Солженицыну, а по вашей книге, в ней все основы теории советского общества». Так меня выбросили из моей страны, а имя вычеркнули из русской науки, как будто меня не было. Только в КГБ пользовались моими литературными произведениями.
Теперь многие удивляются, как же так, почему ты не воспользовался разгромом коммунизма, тебя на руках должны носить. Я отвечаю: что, я должен кричать «ура!», видя как Россия погибает? Я не считаю себя врагом. Но и антизападником не считаю. Я вижу как ученый, что западная стратегия во главе с США ведет человечество к гибели, вот и все.
Кого из политиков Вы уважаете?
Я не рассуждаю в этих категориях. Я исследователь, могу оценить интеллектуальный уровень, влияние на историю. 19 век был веком Наполеона и Маркса. В 20-м веке самые крупные фигуры - Ленин и Сталин. Но были и другие выдающиеся умы — Тэтчер, Черчилль, которые сыграли огромную роль в разгроме коммунизма. Я с уважением относился к Пиночету, который приглашал меня в гости, к Кастро. До известной степени и Гитлер был гениален. Я сужу объективно. Я признаю роль Сталина при том, что сам был антисталинистом, даже входил в террористическую организацию по его уничтожению. Поставил своей целью его убить.
И избежали репрессий? Расскажите об этом периоде Вашей жизни.
Это целая история. Я был тогда еще очень молодой. После школы поступил в ИФЛИ - Институт философии, литературы и истории, который вскоре влился в МГУ. Мы проводили собрания, обсуждали план убийства Сталина, но оружия у нас не было. И такая группа не единственная была. Институтскую группировку (не нашу, наша не в стенах ИФЛИ была) арестовали. Руководителя расстреляли, студентам дали лет по двадцать. А из нашей организации арестовали только меня. Я сорвался на том, что не удержался и выступил однажды на комсомольском собрании с пламенной речью против культа Сталина. Меня направили в психиатрическую больницу на обследование. Она называлась почему-то Психиатрический диспансер имени Кагановича. Меня признали здоровым, но отметили сильное переутомление и необходимость отдыха. Отдыхать мне пришлось на Лубянке. Как только на следующий день утром я появился в институте, ко мне подошел человек в штатском и попросил следовать за ним. Я высказал следователю мое понимание советского общества, прочитал лекцию о том, что государство не отомрет, деньги не отомрут, неравенство останется. Он сначала хотел меня отпустить, но, дослушав до конца, передумал. Но я был один, слишком молодой, и они решили, что я пересказываю чьи-то слова. О террористической организации они не подозревали.
Меня решили перевести на конспиративную квартиру. Органы встречались на таких квартирах с агентами. Там я должен был жить с двумя молодыми офицерами НКВД, чтобы они присматривались к моему окружению. Как только они оставили меня одного, я сразу сбежал. И пустился в скитания. Сел на крышу товарняка и укатил в Вологодскую область. Детство мое прошло под Костромой, и места мне были знакомы. Год странствовал, бомжевал. Был объявлен в государственный розыск. А в 1939-м году скрылся в армии. Однажды с такими же, как я, людьми вне закона, я разгружал вагоны. На нас была устроена облава. Дело шло к войне, и нам предложили — либо тюрьма, либо армия и списание всех грехов. Конечно, я выбрал второе.
Неужели не было чувства страха — и когда входили в террористическую группу, и потом, на войне? Я искоренил в себе это чувство еще в ранней юности. Я понял: чтобы избавиться от страха, надо всегда идти ему навстречу. И вот я начал упражняться. Ночами ходить на кладбища — этого я боялся больше всего. Лазить на геодезические вышки, чтобы преодолеть страх высоты. Однажды на Колхозной площади ко мне подошла дворовая банда. Шпаны я боялся ужас как. Как раз на углу Сретенки и Садового кольца купил козью ножку. Я посмотрел в глаза главарю и сказал: «Кто ко мне подойдет, я сразу выколю глаз». Моментально отстали. Пошли слухи потом, что Сашка Зиновьев связан с бандитам. И на войне меня не репрессировали потому, что я не скрывался по штабам, а был всегда там, где опаснее всего, на передовой.
В армии меня направили в летную школу, сначала в одну, потом в другую. И я стал военным летчиком. Вестовой начальника особого отдела, мой приятель, мы с ним выпивали, предупредил меня однажды, что мной заинтересовались, и посоветовал мне перейти в другую часть. Что я и сделал. В ту часть, где я был раньше, пришла бумага, но поскольку меня там уже не было, проблема отпала. Потом я встречал начальника особого отдела, и мы весело здоровались. Он свой формальный долг выполнил, а люди-то все свои.
Вы всегда славились политическими прогнозами. Каковы они сегодня?
21 век будет веком Запада. Исламский терроризм будет побежден. Впереди разгром Китая и других стран азиатского коммунизма — Северной Кореи, Вьетнама. Нас используют американцы в войне против Китая. Один известный американский советолог поделился со мной своим прогнозом: «Разгром Китая обойдется нам в 30-40 миллионов русских». Сильно сказано, но боюсь, что это не фантастика. Сроки? Это сложно. Разгром СССР планировался примерно на середину 21 века, а произошел в конце 20-го. Неожиданный подарок сделали Горбачев с Ельциным
На девятом десятке Вы преподаете в нескольких университетах и выглядите очень бодро. Поделитесь секретом вечной молодости. Спортом до сих пор занимаетесь?
Спортом никогда не занимался. В армии - немного боксом, даже был чемпионом училища некоторое время. Потом — плаванием, в Центральной группе войск первое место занял, был первым и единственным пловцом в стиле баттерфляй. Один раз даже вратарем был и получил благодарность от командующего армией. Так получилось, что перед матчем все игроки — и той и другой команды — почему-то оказались пьяны. Вратарь на ногах вообще не стоял, и полковник Зайцев, дважды герой Советского Союза, увидев меня, более или менее трезвого, сразу отдал приказ встать на ворота. А я вообще до этого в футбол не играл, в детстве пару раз и все. Но приказ есть приказ, и я встал на ворота. Пропустил 11 мячей. Но мы победили, заняли первое место. Потому что соперники пропустили 12! В характеристике мне записали: «Регулярно занимается спортом и имеет благодарность от командования армией за блестящую победу». Интересно, что за первое место по плаванию, где я действительно победил — ни слова.
